Милый, дорогой, любимый, единственный

[toiida]

«Милый, дорогой, любимый, единственный» — хороший фильм, потому что я его смотрел, договорившись, что он снят либо альтер-эго Вуди Аллена, либо лицом, пожелавшим парировать Вуди Аллену.

Везде где у американского режиссёра насмешка и отстекляющая ирония, в «Милом, дорогом, любимом, единственном» зрителю предложено доставать чистую от сомнений жалость.

Главный герой — Ванёк — этакий окуджавский Кихот, маленький, несоразмерный всему. Слушает за рулём песни Владимира Высоцкого и Булата Окуджавы — и к одному, и к другому я испытываю недрапируемую ненависть, жажду полного уничтожения. Губит фильм то, что Василий Шукшин не пел, а то бы Ванёк слушал и его естраду.

Герой подсаживает к себе в автомобиль юную маму с младенцем на руках. «Куда потом делась эта актриса (Ольга Машная)?» — прореагировал я; так захотелось увидеть её старой, что я остался на частоте.

Мама тут же манифестирует через истерику: «Я живу для любви (не к ребёнку, к возлюбленному)», «я хочу жить, а не как родители — „зато мы спим спокойно“» и «вас тоже родители попрекали „с каким трудом достающимся куском хлеба“?».

Перестроечный Вуди Аллен.

Ванёк проявляет участие и начинает переговоры между поколениями.

Сюжет почти полностью состоит из рассказа юной мамы водителю (извозчику?) о своей любви. Она влюблена в Германа, он намного старше её, красивый, успешный, имеет больную жену, из-за чего не может с ней развестись, «но у них всё кончено». Когда Герман узнал, что героиня забеременела, он исчез, и она не могла его никак найти. Нашла только после того, как сделала аборт. Тут выяснилось, что он её любит, всегда хотел наследника и никогда не простит ей убийства его ребёнка. Воодушевлённая столь высокими чувствами героиня Ольги Машной забеременела ещё раз и вот теперь родила, а единственный пока не знает, что у него есть сын. Почему? — он надолго уехал в командировку за границу, и она не могла с ним никак связаться. А сегодня возвращается, и она едет встречать его в аэропорт.

Ванёк относится ко всей истории со скепсисом, но переубеждать попутчицу не бросается, кажется, говорит, что он бы её Герману при встрече врезал. Подобное отношение к милому для влюблённой слышать не впервой, и она эту реплику, конечно же, игнорирует.

Во время поездки случается острый сбой сюжета с преследованием автомобиля полицией, но что там происходило, я не понял, поскольку тщательно закрашивал четырёхугольник в своём дневнике, я вообще больше слушал, чем смотрел. Было много аудиовизуальных полицейских сигналов, Ванёк проявил себя героем, за что получил восторженный отзыв от героини.

В аэропорту героиня оставляет Ванька с младенцем, а сама убегает прихорошиться. Прибегает накрашенная в духе восьмидесятых (а это и есть восьмидесятые), волосы с боков приподняты, Ванёк в шоке, такую бы он подвозить не стал. А она тут же убегает, даже не взглянув на ребёнка.

Ванёк при науськивании соседок по скамье ожидания решает сменить малышу подгузники на пелёнки, тётки бросаются ему на помощь и выясняют, что перед ними девочка. Ванёк хватает девочку и бросается на поиски мамаши, кричит ей через головы: «Вы украли ребёнка».

Опять появляется полицейская суета, маму хватают, тащат, собаки-вопли, стилистика сменяется на нойзовую тарантиновскую.

Как только в фильм вводится новый герой, через две секунды зритель должен верить ему, ощущать своё участие к новому игроку и его точке зрения, и при всём при этом не чувствовать в себе фальши. Я охуевал от такого подхода, так круто. Актёры, наверно, играли плохо, но так и было замышлено. Я вообще не люблю игры от переживания, мне чем схематичней и условнее, тем лучше, плюс интерес к личностям актёров, тянущийся извне.

Вернусь к сюжету: оказывается, героиня договорилась с подружкой, что возьмёт на время её младенца, чтобы проверить своего Германа. Как бы «вы говорили, что я убила вашего наследника — а вот и не убила, смотрите». Но подружка её подвела, и тогда она умахнула на несколько часов подвернувшегося ребёнка подружкиной соседки. А Ванёк, заболевший её делами, невольно помог ей скрыться от полиции. Барышня всё равно была схвачена, и теперь ей нужно ждать, во сколько оценит её деяние суд-полиция — до семи лет.

Под финал (после финала) россыпь великолепных в своей дурноте сцен: Ванёк привозит Германа на встречу с отпущенной до суда героиней — Герман даёт совет упросить пострадавших отозвать заявление. Потом Ванёк везёт горе-мамашу в семью, из которой она выкрала ребёнка, там их в дверях за волосы и потаскали. Затем друзья едут в больницу, где лежит мать похищенной девочки, добиваются проповедью свидания, та спрашивает, кормила ли её героиня — да-да, кормила — сколько раз кормила, кипятила ли? — два раза кормила — не била ли она её дочку, не била? — нет-нет, не била! — а почему глазки припухшие, припухшие глазки почему? — рожа эмоциональной мамаши в исполнении жёстко загримированной или доведшей себя до страшилища ради эпизодика Елены Кореневой вызывает неприязнь пуще блеянья Булата Окуджавы, тут я в слёзы и в хохот, не теряя проникновенности в историю. И постфинал — героиня бежит по тёмной дороге, якобы за скорой, и молит прощения. Падает в грязь в неосвещённом месте.

Прибегает на рок-концерт к подруге, чтобы увести её из этого вертепа. Подруга отказывается, проговаривая без пауз сразу три манифеста протестного поколения. Манифесты не упомнил, но предложены они были демонически, обыкфашизм, если кто помнит. Героиня уходит ни с чем поражённая. Арк.

Восхитительный фильм.

Напоследок: фильм оказался 1984 года, средняя годовая цена на нефть в пересчёте на современный доллар — шестьдесят за бочонок. Созвучный «Вокзал для двоих» — 1982 года, нефть так и вообще на максимуме, а если посмотреть кино, то видно, что Советского Союза нет (он присутствует лишь как один из фольклорных стилей), а люди крутятся сами по себе в довольно анархичной теневой экономике. Как теперь «Гибель империи» читать?