видеодневник/вечер Ольги Чернышёвой

[toiida]

продолжительность 5 секунд

Шапочка-кивок в сторону Ольги Чернышёвой (819↑).

30 сентября был на встрече с художницей в Белых палатах. Тема встречи была какая-то странная — Ольга Чернышёва принесла на флешке свои любимые фрагменты из 5 советских чёрно-белых фильмов:

Земля (реж. Александр Довженко, опер. Даниил Демуцкий, 1930) — танец главного героя, кончающийся его убийством, и „тараканий“ танец убийцы;

Мне двадцать лет (реж. Марлен Хуциев, опер. Маргарита Пилихина, 1964) — сцена разговора глазами (с закрытыми ртами, но озвученная) и сцена с перемещениями главного героя внутри демонстрации;

Июльский дождь (реж. Марлен Хуциев, опер. Герман Лавров, 1966) — начальные титры;

Я Куба (реж. Михаил Калатозов, опер. Сергей Урусевский, 1964) — три сцены подряд, начиная с лодки, почти что самое начало;

Три тополя на Плющихе (реж. Татьяна Лиознова, опер. Пётр Катаев, 1967) — пение крестьянки в такси и как она слышит ту же песню из репродуктора в конце фильма.

Всё это сопровождалось конферансом Давида Риффа, который переводил дискуссию на тему, что неожиданного во всём этом видит „глупый иностранец“, — г-н Рифф так и обозначил своё амплуа.

Хаим Сокол спросил про «Землю»: «Ведь всё это происходило во времена начинающегося голода, да?» Но г-жа Чернышёва обороняла Александра Довженко как могла, так ни разу и не сказав, что её любимый фильм был создан в качестве агитационного сопровождения начавшегося раскрестьянивания. И ещё мне показалось, что вся собравшаяся публика не способна вспомнить, когда же точно был Голодомор, с какого года по какой (стали гадать и затихли).

Было бы прилично, если бы Ольга Чернышёва принесла, скажем, три советских фильма и три перекликающихся с ними несоветских. Такого же нуара и нового реализма ведь много было снято как в Европе, так и, наверняка, в Соединённых Штатах. Однако художница почему-то решила показать, что на неё влияет только советское — и получился вечер «Я из ВГИКа».

Начало «Я Кубы» захватывало дух (Екатерина Дёготь потом много раз повторяла: «модернистская камера», «модернистская камера»), а мне так напомнило любимое музыкальное видео «Нью-Ордера» «World» (1993 года — оно же в «Ю-Тьюбе»), только у «Нью-Ордера» всё снято элегантно, а у Михаила Калатозова грубее, мясистее и через фарс, чтобы этот грубый вкус прикрыть (это я выбрал слово фарс, а вот г-жа Дёготь воспользовалась словом гротеск).

Пятый фильм («Три тополя...») из подборки, на мой взгляд, выбивался. Большая такая пошлятина. Особенно когда таксист положил свой подбородок на руки, которые держал на руле, — это было до оторопи (в оторопи участвовали задняя сторона шеи и затылок). Моя подруга вечера Екатерина Дёготь тоже удивилась такому финалу встречи: «Мне понятно, как предыдущие показанные фрагменты связаны с твоими работами, но что тебя заинтересовало в только что просмотренном нами отрывке?» Ответом было бледное, что «Три тополя...» — фильм, в котором ничего не происходит, лишь внутри у героев что-то поворачивается. Лабуда, в общем, потому что в предыдущих примерах сюжет как раз был насыщенным, а вот камера и движения актёров — артхаусными/предтечьями видеоарта.

Свои работы художница вообще никак не упомянула.

(Запись обнародована 9 октября, позже была перенесена на дату и время, соответствующие съёмке видео.)