(no subject)

[toiida]

Чем Канди обоснованно гордилась, так это тем, что они первые для своей премии привлекли международное жюри. Правда это жюри назначалось зачем-то сразу на три года и у него был потайной хвостик — добавочный голос Шалвы Бреуса. Ой, вот сейчас как раз возник момент, когда этот хвостик должен был отдать премию по своему усмотрению, но этого почему-то не произошло. Наверно, правила в очередной раз поменяли.

И что мы теперь имеем? Международное жюри превратилось в комическое собрание: четверо русских на три человека со стороны, причём русские члены как на подбор люди с отрицательной репутацией.

Ольга Свиблова известна своим наивным, интуитивным взглядом на искусство, за интеллектуалку её точно никто не держит. Василий Церетели — совсем простой господин. Про Александра Боровского что-то определённое мне сказать сложно, у меня есть лишь личное впечатление (субьективное-субьективное) — мне он кажется замшелым неинтересным консерватором. Не знаю, говорил ли он что-нибудь за прошедший год про Pussy Riot, но не удивлюсь, если что-нибудь пренебрежительное. Такой — легко. Евгения Барабанова я совсем смутно представляю, имя знакомое, какие-то тексты его я читал (или один текст), но не помню что. Отрицательной репутации у него, конечно, нет, он — исключение в этой четвёрке. Но и на авторитетного эксперта локального уровня не тянет.

Такие вот самые достойные. Причём трое — начальники в государственных музеях, бесконечные и несменяемые хозяйственники. Экспертный совет Канди выглядит куда приличнее (да, это я о тех героях, что оценили панк-молебен ниже «Белого пленэра»).

Из троих иностранцев на слуху — одно имя, плюс ещё одно — был куратором в PS1 и входил в жюри премии Тёрнера в 2004-м. Годится. Про Аллу Розенфельд — в англоязычной «Википедии» статьи нет, была арт-директором или экспертом у Нортона Доджа и долго-долго занималась русским искусством самой что ни на есть нонкомформистской поры. По-моему, это минус: смотрит на всё сквозь картины Владимира Немухина и Лидии Мастерковой. После чего премию получают Александр Бродский, Юрий Альберт и Гриша Брускин.

Вот так вот тухленько.

Вернусь к началу и подчеркну — трое иностранцев и четверо местных (три хозяйственника и один нафталиновый искусствовед) — это не международное жюри! Хуй знает что это. Может быть полумеждународное. Или, как написала Анна Толстова, — «российско-англо-американское жюри».

Далее меня удивил Гриша Брускин. Приём заявок закончился в конце июля, а его «Время „Ч“» (никакая работка, которой я в MAMMе быстро пренебрёг) показывалось в сентябре-октябре. Причём я не слышал, чтобы она экспонировалась где-то раньше. Сопобедители — АЕСы с их совсем уже вымученной, развесистой, несимпатичной хуйнёй. Группа давным давно производит впечатление исписавшейся, и непонятно, кто за ними сейчас следит, кому они нужны последние лет пять (семь? восемь?).

Дальше. «Время „Ч“» выставлялось в музее, которым заведует одна из членов жюри. Охуеть. Госпожа Свиблова приличиями не озабочена: сначала выставила, потом выдвинула (а может сначала выдвинула, а потом выставила, тут можно запутаться), экспертный совет пропустил в лонг-лист, и дальше уже фотодиректриса сама и проголосовала. А что? Клик-ай-хоупим себе спокойненько.

Потом кто-то вскарабкался на сцену, чтобы вручить приз АЕС+ФБ. Батюшки-светы — опять Ольга Свиблова. Это она для комизму. Ну а приз для маленьких получил выпускник школы Ольги Свибловой — это уже по сложившейся привычке (тут я не против, вообще-то, но нагромождение Ольг Свибловых нужно доотметить).

И в финале, чтобы было гармонично, все послушали Петра Мамонова — это такой жутковатый вариант Димитрия Энтео для престарелых. Меня от него тошнит со времён «Пыли».

В общем я доволен, что всё настолько позорно, не зря мы эту премию четыре года назад бойкотировали.

Небольшое напоминание: вы читаете частный дневник частного лица, и пишу я тут в основном самому себе.