toiida: (Default)
(Переписанный ответ, предназначавшийся одной почти знакомой; я поостерёгся знакомить эту даму со своим тейком и решил сбросить его к себе в дневник.)

Всю жизнь наблюдаю людей, которые настолько популярны, что чуть ли не ежедневно получают письма с предложениями, и которые, вместо того, чтобы, например, завести себе несколько шаблонных ответов, вдруг вспоминают клише советск_ой работни_цы сферы услуг «вас много, а я од_на» и рассказывают публике, как их утомляет чьё-то внимание.

Причём эти же люди делали и продолжают делать довольно многое, чтобы нарастить свой символический капитал и чтобы широкий круг лиц обратил на них внимание (человеческое внимание можно рассматривать как разновидность символического культурного капитала, ну или как признак, что вы обладаете таким капиталом).

В книжках из детства популярные люди заводили себе секретар_ок, которым и перепоручали корреспонденцию. Сейчас почему-то считается, что большинству знаменитостей нанять себе помощни_цу не по карману. Хотя переписка ведётся в цифровом виде, помощни_ца может работать удалённо, да это может быть и не помощни_ца, а алгоритм-подсказчик, что-то вроде чат-бота (я не пробовал искать, есть ли такие).

Теперь о себе. Я получаю письма (обратную связь) редко, но всё равно довольно часто игнорирую. Потом месяцами помню, что кому-то так и не ответил. И мне за это стыдно. Когда я работал неквалифицированным офисным работником и в какой-то момент у меня возрос объём деловой переписки, у меня тут же возникли текстовые файлики с шаблонами ответов. Точнее текстовые файлики с текстами тех писем/сообщений, что я уже отправил, и которые можно было использовать для написания похожих писем.

Недостающие метки: #communication, #symbolic capital

toiida: (Default)
Павел Никулин:

В Ленобласть недавно приезжали беженцы из Донецка, все православные и безумные. Рассказывают небылицы. Ездил к ним в Приозерск, отравился православным молоком.

Павел Никулин — Алексею Гаскарову, письмо от 19 июня 2014 г.
toiida: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] caseofpussyriot в Новое письмо Надежды Толоконниковой

Вчера, в пятницу, 11 октября, ко мне впервые за две недели пустили адвоката. До этого я, начиная с ИК-14 и продолжив в ЛПУ-21, находилась в полной информационной изоляции. Медицинского запрета на контакты с людьми, на который ссылается ФСИН, у меня не было, потому что все это время я контактировала с сотрудниками этих учреждений. Из разговоров с высокопоставленными служителями тюремного управления мне было очевидно, что причины блокады совсем иные, никак не медицинского характера, но политического.

Я хочу объявить всем, кто имеет отношение к помещению меня в блокаду: если вы думаете, что без связи со своими товарищами я стану податливее и откажусь от выстраданных за время заключения взглядов на состояние мордовских лагерей, то вы грубо ошибаетесь. Когда вы давите на меня и нарушаете мои права, в том числе и законное право на встречу с защитой, то моя бескомпромиссность по отношению к ситуации в Мордовлаге лишь возрастает.

Спасибо тем, кто поддержал мой протест против беззакония в мордовских лагерях — циничного беззакония, прикрывшегося лозунгами экономической эффективности. Человек не может быть средством – он должен выступать в качестве цели. А запугивание и унижение не может быть методом воспитания и исправления человека.

С советских времен мордовские лагеря выступали для властей последним средством, которым они надеялись сломить волю политзаключенных, не раскаявшихся во время своих беззаконных судилищ. Я рада, что хоть как-то могу изменить ситуацию в Мордовлаге сегодня, чтобы отобрать это пыточное орудие из рук государства. В память о Марченко и Галанскове - диссидентах, погибших в советских лагерях. Я горжусь ими.

Я благодарна адвокатам и моим оставшимся на свободе друзьям за то, что они продолжают распространять информацию о моем протесте. Не думаю, что кому-нибудь пришло бы в голову обвинять, скажем, Ларису Богораз в том, что она рассказывает людям о действиях Юлия Даниэля в Мордовлаге. Это и есть проявление элементарной гражданской и товарищеской этики.

Я благодарна правозащитным комиссиям, которые посетили ИК-14 после объявления голодовки. Я рада, что элементарная честность не дала даже тем, кто приехал туда с целью загладить преступления ФСИН, опровергнуть очевидное: грубые нарушения трудового законодательства и уголовно-исполнительного закона в ИК-14, на которые при всем желании невозможно закрыть глаза. Кто-то из них выслушивал меня внимательно, а кто-то, даже не представившись (позже я поняла, что это был гражданин Евгений Мысловский, бывший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры РСФСР), старался как можно скорее ретироваться, не желая принимать во внимание мои доводы и жалобы, больше полагаясь на показания лагерного начальства.

Меня оскорбил вывод некоторых членов президентского Совета по Правам Человека о том, что моя голодовка инициирована извне. Каким неуважением и пренебрежением ко мне надо обладать, чтобы сделать подобное заявление! Это мой срок, моя борьба, мои права, мое здоровье и моя жизнь. На стадии следствия, полтора года назад, я могла отказаться от своей политической позиции и покаяться, как диссиденты Якир и Красин в 1973-ем, и выйти на свободу. Но ничто не заставит меня сделать это. Я выбрала путь последовательности и честности. И как теперь можно думать, что я позволю себе действовать по чужому сценарию, быть безвольной игрушкой в чьих-то руках?

Надеюсь на то, что правозащитные инспекции в Мордовлаге не ограничатся краткосрочным визитом в ИК-14. Я знаю, что нарушения прав человека происходят и в других колониях нашего лагерного управления. Я видела полные обреченности и тихого ужаса глаза женщин, выезжающих из ИК-2, женской колонии в поселке Явас, которая совсем рядом с моим бывшим лагерем. На «двойке», в отличие от ИК-14 (где администрация предпочитает наказывать неугодных руками осужденных), сотрудники колонии сами избивают осужденных, которые пытаются протестовать и сопротивляться режиму, и гнобят их в ШИЗО, где действуют только два аргумента: холод и те же побои.

Я обращаюсь к тем, кто заинтересован в соблюдении прав человека в России. Зоны — это тоже часть России. Более того, бытует убеждение, что тюрьмы — это лицо страны. Я хочу, чтобы в мордовской лагерной системе, с которой меня связала судьба, произошли серьезные изменения в лучшую сторону. Большинство осужденных не верит, что что-то можно поменять, и только поэтому они молчат. Многие не верят правозащитникам, комиссиям, тем более — прокурорским и УФСИНовским проверкам. Почему? Потому что проверка приезжает и уезжает, а мы, осужденные, остаемся у своего разбитого корыта. Нам нужна помощь правозащитников, готовых на долгую и серьезную работу.

Пока правдивые показания о положении дел в лагерях могут дать только осужденные-камикадзе, готовые к репрессиям. Неудивительно, что таких единицы. Я считаю, что реальная правозащитная деятельность может начаться лишь тогда, когда честные показания перестанут считаться героизмом. Нам, осужденным, нужна гарантия того, что на следующий день после отъезда комиссии «жалобщика» не начнут морально и физически убивать. Создание безопасных условий, безусловно, есть долг правозащитника, действительно уважающего себя и свою работу.

Постоянный контроль и гарантии безопасности — вот, что нужно создать в Мордовии в первую очередь. Только когда мы с вами добьемся этого, мы сможем приступить к расследованию того, что реально происходит в колониях. Я верю в то, что добиться улучшения условий жизни и труда осужденных здесь, в Мордовии, и по всей России - возможно. И я готова для этого сделать все, что в моих силах. Но моей веры и желания недостаточно. Мне очень нужна ваша помощь.

Заранее спасибо.

Лагерная больница ЛПУ-21
поселок Барашево, Мордовия
Надя Толоконникова
11 октября 2013 года

toiida: (Default)

Я обещал написать письмо существу Ф., не обязательно ему, возможен небольшой список адресатов. Надо написать г-ну Б. вдогонку к его докладу, и уже неприлично откладывать написание письма г-ну К., чувствую свою вину. Г-же С. давно пора было написать с осторожными расшаркиваниями, вопросами и фотографиями. Г-ну Т. тоже нужно написать — но это мне пришло в голову только сегодня (смысл письма пока ещё свежий, быстро испортится). Г-же А., а, по-хорошему, и г-же Т. тоже пора бы что-то настрочить на открыточках. Выделить на написание писем воскресенье, что ли?
toiida: (Default)

Провалище минувшего дня или Бляди!!!

Пришло письмо:

Сообщаем об аннулировании Вашего заказа № 05827274-0012

Причина аннулирования: возврат с Почты России: заказ невостребован адресатом.

Состав аннулируемого заказа:

Наименование — Кол-во — Цена, руб.

Настя Денисова, Вкл — 1 шт. — 143.81
Венди З. Голдман, Женщины у проходной. Гендерные отношения в советской индустрии (1917-1937 гг.) — 1 шт. — 253.95
Катарина Венцль, Московский дневник. 1994-1997 — 1 шт. — 492.91
Анна Альчук, Противостоять на своем — 1 шт. — 262.36

Если Ваш заказ был предоплачен, возврат денежных средств за аннулированные товарные позиции будет осуществлен тем способом, которым производилась оплата заказа. Для этого просим Вас прислать через форму Обратная связь на сайте письмо с указанием соответствующих данных: имя получателя, банковский счет или почтовый адрес, подробнее об этом в разделе Возврат денежных средств за заказ.

До момента поступления от Вас необходимой для осуществления возврата информации, денежные средства будут находиться на Вашем пользовательском счете в OZON.ru, который также можно использовать для оплаты последующих заказов.

Надеемся на дальнейшее сотрудничество и будем рады выполнить другие Ваши заказы.

Интернет-магазин OZON.ru


Это книги, которые 14 июля 2012 г. я через «Озон» оплатил и послал Наде Толокно в СИЗО № 6. По номеру слежения 20 июля заказ «прибыл в место вручения», и вот теперь, оказывается, остался «невостребован адресатом».