Вечер музеев (внутри «Кошки атакуют»)

[toiida]

Воспользовался Вечером музеев также как и в прошлом году. Посетил Музеи модерна, первый и второй.

«9000 км» — неровный прожект, вся кураторская работа которого зияет в названии.

Эта выставка не путешествовавшая по регионам России арт-поездом, но довольно похожая на это. В прошлом году я читал, что это за прожект, но теперь не помню; мне и вам достаточно будет знать, что это смотр региональных сил в современном искусстве России. Из выставленного около пяти работ стоят вашего внимания.

В прошлом году или в позапрошлом году или в позапозапрошлом году Борис Гройс дал русским художникам наказ: «в России мало настоящего левого, социального искусства, не марксистско-троцкистского, а о бедняках, бездомных, тяжёлых условиях труда» — это в сильно исковерканном моём пересказе.

Вставка «Что же на самом деле сказал Борис Гройс» Прежде всего в основе любой политической позиции должно лежать „за что-то“, а не „против чего-то“. Быть „против Буша“ недостаточно, чтобы на свет явилось политическое искусство. В основе западного политического искусства лежит идея солидарности – солидарности с бедными, обойденными. В России бедные никого не интересуют. Никого не интересуют проигравшие, прогоревшие в результате реформ. Сегодня в России слишком много жестов в элитарно-гламурном пространстве и крайне мало художников, которые реально, а не декларативно интересуются бедными людьми. Однако именно такое искусство, на мой взгляд, можно назвать левым и политическим. Именно оно вписывается в классическую русскую традицию. Эта линия, идущая еще от Достоевского, видна, скажем, у Ильи Кабакова в его работах 70-х годов, и у других художников, начинавших в 70-е годы, таких как, скажем, Борис Михайлов. В современном русском искусстве солидарность с униженными и оскорбленными представлена весьма слабо. Источник: Ника Дубровская, «Борис Гройс: Выйти за пределы элитарного пространства…» от 9 июля 2006 г.

А неделю (или две) назад Ирина Кулик дала другую установку — ей не нравится, что вся молодая художественная поросль слишком правильная, и она попросила побольше неправильностей. Правда, когда я перечитал её записку, оказалось, что она сетовала не на правильность, а на понятность, и призывала быть непонятными. В целом у меня в голове отложился такой наказ: «Дайте неправильное и непонятное».

Что же на самом деле сказала Ирина Кулик Удивительно все же единодушие таких разных и по-своему оппозиционных премий, как Инновация и Черный квадрат, в том, что и те, и другие прокатили отличного молодого художника Логутова. Боюсь, это не просто совпадение, а симптом. Из всех более или менее состоявшихся молодых художников Логутов — как бы наименее идеологизированный и — о ужас —„непонятный“, как „непонятнен“ и гениальный „Эшелон“ «Синего супа», прокаченный на Инновации, и даже Пивоваров, куда более углубленный в собственный мир, чем Захаров, отличный, спору нет, художник. Награждают как раз понятных — либо в силу их уже определенного места в искусстве, либо в силу дидактической „политической грамотности“. А тех, кто не удосужился снабдить свое произведение правильным и очевидным идейным мессиджем, обвиняют в декоративности, поверхностности и вообще „формализме“ — в общем, все как в старые добрые времена. Мне, без сомнения, симпатичны несогласные, леваки, бунтари, диссиденты и маргиналы, только вот есть опасение, что те „отличники идеологической подготовки“, которых принято поощрять в государственных арт-органах, на той же гэцэсэишной «Стой, кто идет», к примеру, на бунтарей не слишком похожи. Их социальность, которая так льстит арт-начальству, не субверсивного, но, напротив, этакого светского характера. Впору снимать пародию на премированное видео Захарова «Философия в будуаре» (и вправду смешное): „радикалы“ вроде Виленского, вкрадчиво излагающие свои ррреволюционные тезисы Бажанову и т. д. Источник: Из дневниковых записей за 5 мая 2007 г.

Это я к тому, что в «Девяти тысячах километрах» я впервые почувствовал, что гройсовская установка выполнена. Теперь дело за призывом Ирины Кулик.

Группа «Общее вздрагивание» (Юлия Абрамова и Александр Любин) сняла нищету Ясного села под крики А-а всей детворы этого села. Дурная работа, но введённый символ — ровное А-а-а скученной ватаги — хороший, его бы подобрать и найти лучшее применение.

Валерий Корчагин в работе «Бесхозный и подозрительный?» спроецировал на стену фотографию спящих на скамейке, а перед стеной поставил большую чёрную (добротную такую) сумку. Мой ярлык — поганая работа, раз автор предлагает поразмышлять, подозрительны ли заночевавшие вне дома или нет. Постановка вопроса вдали от границы возможной дискуссии слишком отдаёт приёмчиками пропагандистских еженедельников «Судите сами» и «Тем временем».

Николай Олейников тоже представил себя видеопроекцией фотографии (работа «Спящий рабочий»). Занятная экономичная форма экспонирования — позаимствовать на время проектор и направить его на стену дешевле, чем напечатать фотографию в большом размере. С электричеством тоже, кажется, выходит экономия: постоянно работающие в тёмном зале несколько проекторов не столь прожорливы, как равномерно освещающие всё пространство лампы. Может и к качеству снимка при проецировании снижаются требования. Фотографии подрагивают и мерцают, играя в эфемерность.

Но я отвлёкся. На фотографии были сняты две средне одетые офисные работницы, стоящие на фоне стены с большой, пятиметровой фреской. На фреске Николай Олейников изобразил повисшего параллельно земле спящего на спине рабочего, может даже накрытого тряпочкой, — в общем сильно напоминающего покойника, о котором нужно поскорбить. Насколько левая эта работа? Ведь господин Олейников убеждает нас: «Рабочий умер, его уж не разбудить, проехали».

«Сломанный автомеханик» сильно напомнил Ольгу Чернышёву. Качественно сделанная работа: жалкие лайтбоксы с фотографиями валяющихся в сугробах покрышек и автомобильных кусков. Но работа эта Олега Лысцова.

Хуже всех исполнили наказ Бориса Гройса Василь Артамонов, Алексей Клюйков и Вацлав Магид. Эта тройка проникала на территорию бедняцкой дачи или деревенского домовладения и начинали там красить заборы, рыть наверно полезную яму, делать что-то ещё тимуровское.

Была и «Революция», кажется, кыргызская, снятая какими-то флегматичными роялистами Муратбеком Джумалиевым и Гульнарой Касмалиевой. В своём видео пара сравнила медленные народные возмущения с очищением испачканных грязью (нефтью?) камней при помощи обтирания их землёй.

Открытием дня (и недели) стал художник Улан Джапаров. На выставке он был представлен трилогией, а также ещё одной работой «Канонизация», приписанной Гамалу Боконбаеву (Улан Джапаров был в ней автором идеи), всё 2004 года.

«Канонизацию» я не понял, зато остался в восхищении от «Зелёной дорожки». В вагоне поезда поверх раскрученной на всю длину коридора красной дорожки Улан Джапаров ползал, раскатывая и распрямляя свою, зелёную.

Это так хорошо, что душа требует присоединения. Нужно ходить по городу и замерять попадающиеся красные дорожки и коврики, затем изготавливать дома чуть меньшие по длине и ширине зелёные, из того же материала, который кладут на бильярдные и игорные столы, возвращаться и раскладывать поверх красных лоскутов принесённый зелёный. Перед гостиницами и в бутиках, на азиатских рынках и в цветочных киосках. И плевать, что повтор — такой повтор более художественен, чем изготовление оригинальных никаких работок.

Другие части трилогии назывались «Святой Себастьян» и «Будды в вагоне», действие в них происходило тоже в коридоре купейного вагона, но были не такими захватывающими. Добавлю, что «Святой Себастьян» был бы вполне поучителен для Елены Ковылиной.

Небезынтересной для Александры Галкиной должна быть «Ханука» Евгения Уманского. Шесть лет господин Уманский писал на стенах своего города (не знаю, какого) слово «Ханука» и пририсовывал рядом с ним звезду Давида, а потом фотографировал, как его надпись замазали.

Приятны глазу берёзки группы «Куда Бегут Собаки» — «Бекленищево», 2006 год. Камера с приличным увеличением, всё время дёргаясь, снимает частокол из стволов берёзок в роще, и в этой чёрно-белой дёргающейся структуре обнаруживается радужный misregistration (глитч, в общем).

Упомянутые работы с моими оценками:
1. Улан Джапаров, «Зелёная дорожка» — 2004 — 5,1++!
2. Куда Бегут Собаки, «Бекленищево» — 2006 — 4,4++
3. Николай Олейников, «Спящий рабочий» — 2006 — 3,8++–
4. Олег Лысцов, «Сломанный автомеханик» — 2006 — 3,7+=
5. Улан Джапаров, «Святой Себастьян» — 2004 — 3,6+=
6. Дмитрий Гутов, «Московское лето» 3,6=
7. Улан Джапаров, «Будды в вагоне» — 2004 — 3,3+
8. Ербол Мельдибеков, «Гипермусульманин. На улице» — 2005 — 3,3=
9. Евгений Уманский, «Ханука» — 2000–2006 — 3,2+=
10. Евгений Фикс, «Семиотика взрыва» — 2005 — 3,2=
11. Улан Джапаров и Гамал Боконбаев, «Канонизация» — 2004 — 3?
12. Василь Артамонов, Алексей Клюйков и Вацлав Магид, «Как мы помогали…» — 2006 — 3,0=–?
13. Александра Митлянская и Валерий Орлов, «„Территория“ метро» — 2004 — 2,6––
14. Валерий Корчагин, «Бесхозный и подозрительный?» — 2005 — 2,4+––
15. Общее вздрагивание (Юлия Абрамова и Александр Любин), «Ясное» — 2006 — 2,4–
16. Майкл Раковиц, «Минарет» — 2005 — 2,2–
17. Мурабек Джумалиев и Гульнара Касмалиева, «Революция» — 2005 — 1,6–зуб

До «Девяти тысяч километров» ознакомился с коллекцией Пьера Броше в той мере, в какой частный герой захотел меня с ней ознакомить. Вместе с aristophan, после чего его утащила за бочок некая экспресс-диагнозчица.

В собрании Пьера Броше самыми неожиданными оказались кошечки Олега Елисеева, Евгения Куковерова и Максима Роганова. Например, одна кошка лежала в раковине, заброшенная авторучками. Другая была менее понятная. 2006 год.

Сильно выглядел Владислав Мамышев-Монро, был даже осколочек из «Жития моего».

Неожиданно и неожиданно слабо выглядел Сергей Бугаев (Африка). Ранний Гор Чахал оказался заметно интереснее позднего.

Ещё был хорош Арсен Савадов, как шахтёрами в пачках («Донбасс-шоколад» из серии Deep Insider, 1997), так и актрисками в купальниках-платьях, которые позировали художнику на фоне похорон прямо на кладбище, выставляя свои задницы между венков («Весна и лето» из серии «Мода на кладбище», 1997). Мода на кладбище обошлась без дарк-пипл и от этого только выиграла.

Вслед за шахтёрами в пачках гомосексуальную тему поддержал петрореалист Владимир Кустов своим триптихом «Холодно», посвящённым, как я понял, актуальному на момент написания сексуальному герою Фишеру. Ну и серенькие неоакадемисты со своими телами-мечтами, покрытыми патиной.

Исключительно плох был Олег Кулик, а кто-то, я забыл уже кто, кажется, Георгий Литичевский или Александр Сигутин, изготовил фотоисторию в подражание Борису Михайлову. Получилось добротно, но без великолепия.

Кошки атакуют!