| в понедельник, 19 июля |  | 19:00 — 20:10 |
| во вторник, 20 июля | 15:00 — 16:10 | |
| в среду, 21 июля | 11:00 — 12:10 | |
| в пятницу, 23 июля | _1:00 — _2:10 | |
| (в ночь с четверга на пятницу | ) |
|  Такой примитивный ход, и вроде ничего умного — а эффектно. |
На выставке были представлены 23 работы. Как я понял, все эти работы были сняты с выставок Андрея Ерофеева будущей директрисой Третьяковки Ириной Лебедевой. «Запретное искусство–2006», кстати, обратилось к публике помочь ей дополнить выставку другими примерами, но все остальные кураторы сделали вид, что они с такими проблемами в 2006 году не сталкивались, и не поддержали господина Ерофеева. Так она и закрылась с тем же набором работ, что были на открытии.
И было достаточно поучительно увидеть, чего же боится арт-чиновничество, что оно так стыдливо прячет. Наверное, что-то запредельное, что-то ну совсем ваще?На «Свободе» вчера с одиннадцати и до полуночи было, пожалуй, лучшее интервью Андрея Ерофеева за год. С участием Андрея Бильжо (текста пока нет, только аудио).
Лучше на него потратить время, чем на копирование тяп-ляпистой записи![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
teh_nomad, в которой приведены далеко не все работы «Запретного искусства–2006» в нелучших репродукциях, без подписей, без комментариев, без представлений художников, без информации, с каких выставок и по чьему настоянию они были сняты, и без предложения принять участие в дискуссии о табу в российской выставочной деятельности — ведь именно этим заканчивалась памятная выставка.Что меня не устраивает в тексте очередного группового обращения уважаемых людей (Людмилы Алексеевой, Елены Боннэр, Светланы Ганнушкиной, Сергея Ковалёва и многих других):
| Обращение в защиту Андрея Ерофеева и Юрия Самодурова Завершается еще один, откровенно политический процесс эпохи Владимира Путина-Дмитрия Медведева, процесс над организаторами выставки «Запретное искусство 2006» — Юрием Самодуровым и Андреем Ерофеевым. Этот процесс — дальнейшее развитие рейдерского захвата клерикальными кругами российской культуры. Целью инициаторов обвинения, представителей ультра-националистических организаций и вставшей на их сторону Московской Патриархии, является установление жесткого контроля над использованием в искусстве символов и образов религиозного происхождения. Мы сожалеем, что прокуратура Москвы, вопреки рекомендации Общественного совета при прокуроре Москвы отказаться от поддержания государственного обвинения, потребовала не просто признать вину известного искусствоведа Андрея Ерофеева и куратора выставочных проектов и известного правозащитника Юрия Самодурова, но и потребовала для них лишения свободы. Таким образом, государство в лице прокуратуры во всеуслышание заявило, что оно по-прежнему на стороне религиозных радикалов, стремящихся ввести в нашей стране абсолютно антиконституционную духовную цензуру. Использование художниками библейских образов, в том числе для социальной критики, насчитывает много веков, и преследование за это всегда связывали с наиболее мрачными периодами реакции. Данный процесс – это суд над направлением современного искусства. Обвинение основывалось, во-первых, на показаниях около 200 отмобилизованных активистов, подавляющее большинство которых выставку не видели, но, тем не менее, были признаны судом свидетелями, и, во-вторых, на экспертизах принципиальных противников современного искусства. Уже из этого следует предвзятый подход со стороны обвинения. От тоталитарного режима в Иране такая практика отличается только умеренностью требуемого наказания. Качественно всё это находится в том же ряду, что и приказ убить писателя Салмана Рушди. Мы убеждены, что этот судебный процесс самим фактом своего проведения уже опозорил российскую юстицию, что подобного не должно быть в современном европейском государстве, считающим себя правовым и демократическим. Мы призываем, в случае вынесения обвинительного приговора, осудить Российскую Федерацию как государство, в котором свобода художественного творчества приравнена к уголовным преступлениям. Сейчас судья, в чьих руках находится не только судьба двух человек, но и перспектива развития российской культуры на годы вперёд, ушла на вынесение приговора. Мы понимаем, насколько ничтожна статистика оправдательных приговоров в нашей стране, но мы надеемся, что суд будет выносить свое решение, основываясь на том, что Конституция Российской Федерации гарантирует свободу творчества и художественного самовыражения. Мы надеемся, что судья является настоящим патриотом России и ей небезразлична репутация страны, именем которой она будет выносить приговор. |
Ну и чтобы проститься с темой, двадцатка аутсайдеров списка «Оупенспейса» — кто вошёл в список голосования и набрал в нём наименьшее число голосов. Или иначе говоря самые далёкие от народа (или тихие?) интеллектуалы из тех, кто по паспорту граждане России, а по записям актов гражданского состояния не мертвы. Невыбор посетителей сайта OpenSpace.ru
 | число голосов | |
| 1–2 | Ольга Крыштановская, социологиня Александр Янов, историк | 32 |
| 3 | Михаил Рыклин, философ | 34 |
| 4 | Наталья Иванова, литературная критикесса | 43 |
| 5 | Арсений Рогинский, правозащитник | 52 |
| 6 | Елена Фанайлова, поэтесса, публицистка | 59 |
| 7 | Андрей Ерофеев, куратор | 60 |
| 8 | Маша Гессен, публицистка | 61 |
| 9 | Александр Иванов, издатель | 63 |
| 10 | Владимир Паперный, теоретик культуры | 65 |
| 11–12 | Борис Парамонов, публицист Георгий Сатаров, экономист | 68 |
| 13 | Евгений Гонтмахер, экономист | 69 |
| 14–15 | Иосиф Бакштейн, куратор Лилия Шевцова, политологиня | 73 |
| 16 | Сергей Караганов, политолог | 77 |
| 17 | Валерий Подорога, философ | 88 |
| 18 | Андрей Зорин, публицист, филолог | 89 |
| 19 | Виктор Мизиано, куратор | 95 |
| 20–21 | Яков Кротов, богослов, публицист Виталий Третьяков, публицист | 105 |
Осталось добавить про медиасоставляющую: единственный телеведущий в двадцатке — Виталий Третьяков (ма-ла-дец), помимо него попали на дно трое радиоведущих — Яков Кротов, Борис Парамонов и Елена Фанайлова (все со «Свободы»).
Теперь мы уже знаем, что поп-арт с буковками называется ерофеевским леттризмом (или русским леттризмом = наци-леттризмом)
Время от времени ко мне возвращается впечатление, что Юрий Самодуров выбрал себе роль жертвенного приношения. Каждый раз он с тихой радостью принимает на свой счёт почти всякий оговор, не обороняется и говорит о допустимом в выставочном пространстве. Как будто «Запретное искусство–2006» было радикальной выставкой, взбудоражило общество, и оно до сих пор не может уняться, допустимо ли такое или нет. Не было ничего такого. Не было ничего агрессивного, радикального или на грани. Господа Ерофеев и Самодуров лишь продолжали роптать.
Авдей Оганьян (6739↑), «Взрыв № 5», 2002 г., холст, маслоКак бойкотировать Третьяковку? (Погром и поджог будут перебором.)
Сенсация! Оказывается, среди семидесяти пяти художников, участвовавших в прожекте «Верю», не оказалось ни одного из сорока пяти участников «Осторожно, религии». Исключением можно назвать разве что самого Олега Кулика, ограничившегося ролью куратора «Верю» и не представившего в погребе своей работы.
Эту особенность подметил Михаил Рыклин в своей статье «Покаяние и „люстрация“», где философ сравнил прожект «Верю» с „системной оппозицией“ — кроткими полуинакомыслящими, которых пока не будут преследовать за мелкие вольности.
Весь пухло-нелепый смысл масштабной выставки свёлся к одному лишь посланию, направленному горстке геббельсистов: «Вы просили дать сигнал, кто из нас готов подчиниться негласной цензуре.
Андрей Ерофеев в своей последней выставке прямо полемизирует с Еленой Берг. Что делать со стеной, лизать или сверлить?
 | Результат — 3:7 |
И лизать стену, и просверлить в ней дырочку да ещё и подписать, что в дырочке увидели — это всё так по-московско-романтически-концептуалистски, что вспоминается светлое голодное советское детство.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}