▼

Алина Стрельцова: Вы идёте по залам и кажется, что последних четырёх лет просто не было: всё вокруг хорошо, мир открыт, и в Москве совершенно нормально увидеть на одной выставке Казимира Малевича, Василия Кандинского, Энтони Гормли, Фрэнсиса Бэкона, Сая Твомбли, Ансельма Кифера, Кандиду Хёфер, Эрика Булатова, огромную инсталляцию Кабаковых, и это не упоминая ещё множество первостатейных имён. Вроде вы всё понимаете, присматриваетесь к этикеткам: работы приехали из частных российских коллекций, из «Эрмитажа», «Музея Людвига» в Русском музее, из коллекции самого фонда V-A-C. Но иллюзия всё равно почему-то не рассеивается, и это радостное переживание — наверное, самое главное, что выносишь с экспозиции. Алина Стрельцова, «Квадрат и пространство. От Малевича до ГЭС-2» // «Искусство», июнь 2024 г. (рецензия)

+

Екатерина Шульман — Елизавете Осетинской: Вся мускулатура нации направлена на зажмуривание. Тут, кстати, едины и элиты, и граждане, то есть от первых до последних, от бедных до богатых, все заняты этим. Елизавета Осетинская, Елена Корнилова, «„Вся мускулатура нации направлена на зажмуривание“. Два часа с Екатериной Шульман в Берлине» // Bell, 24 сентября 2023 г.

Расросшийся комментарий к разговору Константина Акинши и Дмитрия Волчека о петербургских выставках «Перевёрнутое сафари» и «Африка в русском искусстве» (часть тезисов изложены конспективно, часть я ужимать не стал; то есть это что-то вроде конспекта, который на полпути перестаёт быть конспективным):

Текст, который я комментирую: Дм. Волчек, К. Акинша, «Антиколониальный расизм. Африканское искусство в России» — 4 августа 2023 г.
Доп. ссылка: аудиоверсия, 8 августа 2023 г. (где-то с середины)

1. Материал лучше было бы разделить на два, потому что выставки заслуживают более обособленного внимания.
   
2. Российские музеи не приняли вызов переориентироваться на искусство Глобального Юга и Юго-Восточной Азии и почти ничего не сделали. Мосты не наводят. Ждут.
   ( Read more... )

На двух автобусах и одном трамвае съездил в поликлинику и тем же маршрутом назад. Все пересадки осуществлял в стороне от транспортных узлов. На сегодня эта осторожность может быть лишней, но на будущее подобные маршруты опробовать полезно. Ещё понял, что лучше иметь про запас бумажный атлас Москвы.

В автобусе по старой привычке нацепил на лицо улыбку, скорее для того, чтобы отстроиться от остальных пассажир_ок/для создания дополнительной дистанции. Но теперь (с августа) я знаю, что эмоции с лиц пассажир_ок тоже считываются, обобщаются, попадают на графики и докладываются датапауку Собянину. (Почему датапауку, когда точнее было бы сказать датаобжоре?) В ответ на постоянный чрезмерный сбор данных со стороны учреждений, аффилированных с правительством Москвы, я уже привык выдавать ложные и разные даты рождения, отчества и телефонные номера. А теперь что, нужно выставлять у себя на лице случайную или неверную маску-эмоцию?

Переплетённые белые и чёрные провода удлинителей являются лишь небольшой (примечательной) деталью звуковой инсталляции Александры Вырвы «...». Художница совместила вместе две аудиоинсталляции — «...» и «Мутабор», — обе на тему двух травматичных эпизодов, пережитых во время ночных пати в «Мутаборе» или в заброшенном индустриальном пространстве. Помимо проводов художественная работа «...» включает в себя четыре динамика, авторский аутсайдер-эмбиент в динамиках (со сдвигом в филд-рекордингс внутри), быстро моргающую люминесцентную лампу и слайд-шоу, спроецированное на угол потолка и состоящее из фрагментарных текстовых воспоминаний. Лежащий на полу экран с переснятой полицейской съёмкой относится к звуковой инсталляции «Мутабор».



Годом ранее: Исаак Жульен, «Trussed»

В анонимном журналистском материале «Артгида» про музейные программы инклюзии людей, имеющих опыт переезда (далее я буду пользоваться аббревиатурами л. и. о. п./б. или п. и. о. п./б. — люди, имеющие опыт переезда/бегства; посетител_ьницы, имеющие опыт переезда/бегства), — «Музей как место встречи» — я ожидал, что группа анонимных автор_ок приведёт примеры, когда российские музеи пытались заинтересовать п. и. о. п./б., придумать выставки, которые могли бы у п. и. о. п./б. вызвать повышенный интерес, а потом промоутировать эти выставки в интернет-среде и в сообществах л. и. о. п./б. Но ничего такого, музеи просто чуточку помогали небольшим тематическим организациям приводить л. и. о. п./б. в свои стены.

Самое простое, что можно придумать для вовлечения л. и. о. п./б. — это устраивать выставки художни_ц из тех краёв, откуда родом сами л. и. о. п./б. Для Москвы это, конечно, в первую очередь выставки художни_ц из Центральной Азии. Не брать всех общим винегретом, а делать либо групповые выставки художни_ц из пары стран, либо персоналки художни_ц, которые связаны одновременно с двумя какими-нибудь странами. Также годятся парные персоналки, где представлять как_ую-нибудь центральноазиатск_ую художни_цу через сопоставление с како_й-нибудь художни_цей из другого региона (из России, из Европы, из Магриба, из Индии и так далее). Делать выставки внецентральноазиатских художников, которые получили грант для длительное (полгода и больше) пребывание в Центральной Азии и за это время хорошо познакомились с местным художественным сообществом или близкими им общественными инициативами.

Что касается выставок с фокусом на какую-то одну страну, то тут можно вспомнить выставочную политику галереи «Триумф». Азербайджан у них точно был. Отдельных выставок художников из какой-нибудь страны Центральной Азии я не помню (и мне неохота копаться у них на сайте и проверять, простите). Во время таких выставок желательно устраивать двуязычные творческие вечера художни_ц, а также кинопоказы с обсуждениями (см. квазипрожект № 484).

Группа анонимных автор_ок уделила большое внимание в статье тому, что л. и. о. п./б. боятся заходить внутрь музеев и (ошибочно) полагают, что музеи предназначены для совсем других классов общества. На это музей может ответить тем, что часть работ, относящихся к выставке, ориентированной на п. и. о. п./б., разместит снаружи: перед входом в музей, на площади или хотя бы на своём фасаде. Тогда л. и. о. п./б. получат круглосуточный и свободный доступ хотя бы к части выставки, и, возможно, это побудит их зайти внутрь музея.

( Тут как раз и можно вспомнить Ербосына Мельдибекова )

Ранее:
Генеральная репетиция. Мои ответы для опросника Вали Фетисова

Недостающие метки: #inclusion, #triumph

общая продолжительность — 63 мин

Хорхе Кампос, «Кон-Тики», 1996 — 3,6=+= — Контемпорари музыка на хорошем среднем уровне, прослушал и забыл, банального не услышал.

Ксения Башмакова, «Флейтист», 2019 — 4,2++− — Пощёлкивания, потом через паузу почти пение, звук, похожий на треск костра, агрессивный голос фимейл (ворчание — не ворчание).

Лиза Сазонова, «Прогулка», 2019 — 3,8++=+ — Чистое музицирование, на саунд-арт как-то не похоже, всё приятное, напоминает дипломный мультик (сентиментальностью, милотой, нежностью).

Мария Молокова, «TYTF», 2019 — 4,4+ — Контемпорари-распевки-обрывки, дабовое кваканье в конце.

Илья Колесников, «Этюд № 1», 2019 — 4,6++ — Шпионская музыка, притягательная.

Эллина Халяпина, «Andy», 2019 — 2,8 → 3,2+== — Началось с глитчевого (глитешного) пения птичек, потом на птиц уже не было похоже, но по структуре звука как пение. Самая длинная работа в программе.

Ekaterina Trubina, “Ceiiinosssttuv” (2019) (запасная ссылка: youtube.com/watch?v=HyOriBenpag)

Екатерина Трубина, «Ceiiinosssttuv», 2019 — 4,1++ — Ничего не объяснено, использованы сэмплы из пения Эдит Пиаф? (Позже я прочитал пояснение к работе, сделанное для берлинской выставки: отталкиваясь от этого текста можно предположить, что в композицию было примешано не пение г-жи Пиаф, а несколько примеров более современной поп-музыки.)

Евгения Панина, «Русалки», 2019 — 2,3 → 1,9=−− — Началось с плесканий и колокольного звона, потом много неприятных завываний, аудиотеатр. Если речь о славянской мифологии, причём здесь церковное пение? развесистая клюква.

Вита Шахнович, «Ride in the dark», 2019 — 3,5=?+= — Резкие щелчки, непонятности, небольшой саспенс.

Андрей Свиридов, «Переход без возвращения», 2019 — 3,6+== — Обещан резкий слом без учёта звуковой ткани, жду вот. Есть звук искусственного львиного рыка. Тоже есть щелчки. Резкого слома не было.

Андрей Свиридов, «Отзвук», 2019 — 3,8== — Типа ремикса на совместную работу Сергея Филатова и Якоба Ремина, при этом Якоб Ремин даже не упомянут, как будто это был вымышленный художник.

Ранее:
Выставка дипломных работ школы им. Ал. Родченко в «Ударнике» (2014)